книгу за книгой. И. С. Бах. «Сонаты для виолончели». «Бранденбургские концерты». «Месса си-минор».

Ричард озадаченно посмотрел на Сьюзан.

— Никогда раньше этого не видел, — сказал он.

— Ричард, милый, да что с тобой? — Она прикоснулась ладонью к его щеке. — Это всего-навсего ноты, произведения Баха.

— Как ты не понимаешь? — воскликнул он, потрясая пачкой нот. — Я никогда, ни разу в жизни их не видел!

— Вот если бы ты не возился столько с компьютерной музыкой… — с деланной серьезностью упрекнула Сьюзан.

Он удивленно посмотрел на нее, затем медленно прислонился к стене и разразился безудержным, истерическим смехом.

В понедельник после обеда Ричард позвонил профессору.

— Ого! У вас работает телефон! Мои поздравления, профессор.

— О, мой дорогой друг! Как я рад вас слышать. Да, только что заходил один очень способный молодой человек и починил телефон. Думаю, что больше он не сломается. Отличные новости, правда?

— Замечательные. Значит, возвращение завершилось успешно?

— О да, спасибо. Вы знаете, после того как мы вас высадили, у нас тут такое произошло! Помните лошадь у меня в ванной? Так вот, она вновь ко мне заглянула, на этот раз со своим хозяином. У них случилась неприятная встреча с полицией, и они очень хотели вернуться домой. И это к лучшему. По-моему, весьма опасный тип, этот хозяин лошади. Ну а у вас как дела?

— Профессор, музыка…

— Ах да. Знал, что вам понравится. Пришлось приложить кое-какие усилия, должен признаться. Я сохранил лишь самую крохотную часть, но и этого обмана достаточно. Все равно больше, чем человек напишет за всю жизнь. Полагаю, никто не воспримет это всерьез…

— Профессор, а можно достать еще немного?

— Нет. Корабль улетел, к тому же…

— Ведь мы можем попасть в то время…

— Нет, говорю же: телефон починили, и отныне он никогда не сломается.

— И что?

— А то, что машина времени больше не работает. Перегорела. Вымерла, как птица додо. Боюсь, что на этом все. Но оно и к лучшему, ведь так?

В понедельник миссис Зоскинд набрала номер детективного агентства, чтобы выразить Дирку Джентли недовольство по поводу присланного ей счета.

— Не понимаю, что все это значит! — возмущалась она. — Только посмотрите, что там понаписано! Вздор какой-то!

— Дорогая моя миссис Зоскинд, — ответил Дирк. — Вы даже не представляете, как я рад вновь поговорить с вами об этом. С чего мы начнем сегодня? Какой именно пункт вас не устраивает?

— Премного благодарна, мистер Джентли, но меня не устраивает ни один пункт. Я не знаю, ни кто вы, ни с чего вы решили, что у меня пропал кот. Мой дорогой Родерик умер у меня на руках два года назад, и я вовсе не хотела искать ему замену.

— Но, миссис Зоскинд, — парировал Дирк, — ведь вы не будете отрицать, что это прямой результат моих усилий… Если позволите, пару слов о взаимосвязи всех…

Дирк замолчал. Какой в этом прок? Он медленно опустил трубку на рычаг.

— Мисс Пирс! — крикнул он. — Если вас не затруднит, прошу, отошлите нашей уважаемой миссис Зоскинд исправленный счет. Вставьте туда пункт «Спасение человечества от полного исчезновения — бесплатно».

Дирк надел шляпу и отправился домой.

Долгое чаепитие[10]

Посвящается Джейн

От автора

Эта книга написана при помощи Apple Macintosh II и Apple LaserWriter II NTX. Для обработки текста использовалось программное обеспечение FullWrite Professional от Ashton Tate. Окончательная корректура и фотонабор выполнены компанией The Last Word (Лондон, SW6).

Я хотел бы выразить огромную благодарность Сью Фристоун, моему великолепному, потрясающему редактору. За нескончаемые помощь, поддержку, критические замечания, энтузиазм и сандвичи. Я также в долгу перед Софи, Джеймсом и Вивьен, которые почти не видели ее в последние недели нашей работы.

Глава 1

Едва ли можно назвать случайным факт, что ни в одном из языков мира не родилось выражение «красивый, как аэропорт».

Все аэропорты неприглядны. Некоторые — весьма. Другие обретают лишь определенную степень неприглядности — этого можно достичь, если очень постараться. Повсюду мелькают усталые, злые лица: люди внезапно обнаружили, что их багаж приземлился в Мурманске (Мурманский аэропорт — единственное известное исключение из этого в остальном непреложного правила), а архитекторы в общем и целом стремятся отразить сие настроение в своих проектах.

Мотив усталости и злобы они подчеркивают брутальными геометрическими формами и тошнотворными цветами, чтобы максимально облегчить расставание пассажира с багажом и близкими, сбивают его с панталыку стрелками, цель которых, по всей видимости, показать, где искать окна, вешалки для галстуков, Малую Медведицу в ночном небе, по возможности обозначить, где проходит канализация (на основании ее практической ценности), и скрыть расположение выходов на посадку (с учетом их бесполезности).

Кейт Шехтер застыла посреди океана тусклого света и невнятного шума.

Всю дорогу из Лондона до аэропорта Хитроу ее мучили сомнения. Кейт не была ни суеверным, ни верующим человеком — она просто не могла решить, нужно ли ей в Норвегию. Ей все сильнее казалось, что Бог, если он есть, — ну или некое богоподобное существо, которое безукоризненно распределило частицы при сотворении Вселенной, а также, судя по всему, управляло и движением транспорта на трассе М4, — не желает, чтобы она летела в Норвегию. Суета с билетами, поиски соседки, которая будет приглядывать за кошкой, поиски кошки, за которой должна приглядывать соседка, внезапная протечка крыши, пропажа кошелька, погода, скоропостижная смерть соседки, беременность кошки — все это напоминало заранее спланированную акцию по созданию препятствий, в которой четко просматривалось божественное присутствие.

Даже водитель такси — а ей все-таки удалось в конце концов поймать такси — спросил: «Норвегия? Что там хорошего?» А когда она вместо того, чтобы с энтузиазмом воскликнуть: «Северное сияние!» или «Фьорды!» — на мгновение задумалась и закусила губу, продолжил: «Понятно. Держу пари, вас туда зовет какой-то хмырь. Вот что я вам скажу: пошлите-ка вы его куда подальше и езжайте лучше на Тенерифе».

А ведь это идея!

Махнуть на Тенерифе.

А может, домой?

Она хмуро смотрела в окно на бурлящий транспортный поток и думала о том, что зябкая и противная здешняя погода — пустяки по сравнению с тем, что ее ждет в Норвегии.

И дома, кстати, тоже. Дома сейчас все сковано льдами, из-под замерзшей земли тут и там в холодный воздух гейзерами вырывается пар и рассеивается среди зеркальных глыбин Шестой авеню.

Беглый взгляд на